Category: история

Category was added automatically. Read all entries about "история".

Формат кадра: 3:2 или 4:3?

    Сегодня в комментариях мне один деятель написал, что именно по причине 4:3 он никому не советует Олимпусы (надо полагать, что заодно он не рекомендует вообще все, что работает на сенсоре 4/3). Однобокость и ограниченность мышления я не люблю. И мог бы просто послать товарища. Но на такие высказывания я все чаще смотрю с улыбкой.
    Но раз уж возник информационный повод…

aspects

    Поясню, я ни в коем случае не пропагандирую тот или иной формат кадра. И никогда не привожу соотношения сторон фотографии как довод за или против покупки той или иной камеры. Уже как-то раз я писал, почему формат 4:3 лично для меня удобнее и практичнее, чем 3:2. Но захотелось после того комментария развернуть эту тему более детально.

    На 3:2 я снимал практически всю сознательную жизнь - примерно с 1999 по 2012 год. Правда там эпизодически бывал средний формат (именно не был, а бывал, как в известном анекдоте :)). Но особой погоды он не сделал. Тем не менее, в 3:2 я всегда чувствовал себя немного не в своей тарелке. В горизонтали не хватало неба. Вертикаль казалась слишком долговязой.

    Хотя “панорамный” 3:2 вообще неплохо принимает в себя например горизонтальные пейзажи (хотя это конечно зависит от сюжета), вертикальные кадры с такой пропорцией выглядят для меня узковатыми. А вот стоячий 4:3 в пейзаже, на мой взгляд, смотрится как-то более эстетично. Горизонтальный же 4:3 очень напоминает мне по пропорции самые популярные форматы СФ и БФ.

    В портрете вертикальный и горизонтальный 4:3 тоже выглядит более аккуратно и гармонично. Хотя это не мешает многим фотографам любить “панорамные” портреты в пропорции 3:2, где много места отдается фону и жанровому окружению. Дело вкуса, конечно!

    Если в пейзаже и портрете доводы в пользу той или иной пропорции скорее относятся к личным пристрастиям, ко вкусовщине, то в предметке доводы более конкретные - при формате 4:3 фактически намного более эффективно используется площадь кадра, меньше остается пустых полей, больше масштаб съемки, значит, выше фактическая детализация при одном и том же разрешении носителя.

    Некоторые апеллируют к “киношности” пропорции 3:2, но напомню, что больше половины 20-го века кинематограф и телевидение существовали исключительно в формате вывода 4:3. Начиная с братьев Люмьер и заканчивая IMAX - все это 4:3 или очень близкие соотношения.

    Вообще исторически пропорция 4:3 имеет очень солидный “послужной список”.


Узкая пленка:

Half-frame 18 х 24 - очень популярный полукадровый формат (существовало огромное количество компактных камер, в т.ч. со сменной оптикой).


Средний формат:

6 х 4.5 (огромная армия камер 645)
6 х 8
6 х 7 - близкая пропорция, более популярный формат с почти “квадратной” пропорцией, но еще не квадрат. Самый крупный размер из среднего формата.


Большой формат (листовая пленка и стекло):

9 х 12 см
4” х 5” - близкая пропорция
13 х 18 см
18 х 24 см


Кинопленка:

Cinematographe Братьев Люмьер - 0.980” x 0.735”

Academy format (1932) - 0.868” × 0.631” - близкая пропорция

8 mm и 16 mm от Eastman Kodak - 0.192" x 0.145” и 0.404" x 0.295” - популярнейшие любительские форматы, близкие пропорции

Super 8 - 0.245" x 0.166” - популярнейший любительский формат с близкой пропорцией

IMAX HD - 2.772" x 2.072” - очень близкая пропорция


Телевидение:

4:3 (1.33:1) - общепринятый стандарт аналогового телевещания, начиная с первых серийных образцов телеприемников и до сегодняшнего дня.


Компьютерные мониторы:

EGA, VGA, XGA, QVGA, SVGA, XGA, SXGA, UXGA, QXGA, Mac Colour,  - разные форматы с квадратным и прямоугольным пикселем, конечная пропорция изображения на выходе - 4:3

Есть о чем задуматься, не правда ли, любители 3:2? :)
    Хотя конечно здесь все еще во многом вопрос личных пристрастий. Мне вот очень комфортно в пропорции 4:3. То есть я использую площадь кадра намного более эффективно, чем в 3:2. Практически не обрезаю фотографии. А при необходимости они легко и с минимальными потерями превращаются и в квадрат, и в панораму. То есть формат очень универсален сам по себе. Но, опять же, есть любители квадрата, любители панорам. Я всегда был где-то посередине. Как образцовый псих и опытный шизофреник :)

    Будьте счастливы, но не забудьте проголосовать!

Какой формат чаще всего встречается среди ваших фотографий ПОСЛЕ ОБРАБОТКИ?

1:1
26(13.5%)
4:3
45(23.3%)
3:2
93(48.2%)
16:9
25(13.0%)
2:1
3(1.6%)
3:1
1(0.5%)

Какой ИСХОДНЫЙ формат кадра для вас был бы наиболее эффективным?

1:1
8(6.0%)
4:3
41(30.6%)
3:2
74(55.2%)
16:9
11(8.2%)
2:1
0(0.0%)
3:1
0(0.0%)

Утро мирного дня

Хорошее, тихое утро мирного дня. Слышите, как поют птицы, как ветер шевелит молодую листву и несет в дом запах черемухи?
Чувствуете, как чиста и прохладна родниковая вода в кружке на столе? Как спокоен утренний сон любимой рядом с вами?
Что может быть лучше мира?
9-го я пил за мир. За здоровье живых. И третьей, как принято, поминал воинов, погибших на поле брани. Поминал двух дедов, один из которых погиб в 41-м, а другой начал войну еще в Испании, боролся с режимом Франциско Франко в 1939-м. Поминал прадеда, который был летчиком в Первую Мировую. Поминал бабушку, которая выросла в военные годы и потеряла отца в 10 лет.
Хотя и это все не так важно. В прошлое не вернуться, а будущее неизбежно. И в будущем нам нужен только мир.
А мир бывает не от того, что кто-то красит серебрянкой унылый и уродливый городской монумент или возложит цветы или наденет ленточку или будет с 1 по 9 смотреть каждый день с утра и до вечера в большинстве своем бездарное и мало кому интересное кино о войне.
Мир бывает не от того, что ватник под шашлычок ебашит водочку "за дедов блеать!"
Мир бывает не от того, что по Красной площади пройдут сапоги и гусеницы танков, показывая мощь технологичной мясорубки.
Мир бывает тогда, когда люди ценят мир. Когда думают, культурно развиваются, решают проблемы головой, отсеивают ненужное и ценят действительно важное, а не показную шелуху.
Не забывайте, что День Победы — это праздник МИРА, а не войны. Те, кто хоть раз узнал правду о войне, не нуждаются в напоминании каждый год. Те, кто правды о войне не знает, — не узнают ее из парадов, страшноватых монументов, скучных и тяжелых фильмов, и ленточки им тоже не помогут.
Никто не против Дня Победы. Думающие люди против религиозного и фанатичного почитания, против расшибания лбов. А воины 2-й мировой ничем не лучше и не хуже воинов 1812-го или Куликовской битвы. Потому что "война никогда не меняется", война — это всегда говно.
Конечно еще есть великие подвиги. Не подвиг народа, как об этом принято говорить, а подвиги конкретных людей, часто ВОПРЕКИ хаосу и недальновидным, безалаберным, губительным решениям командиров. Масштаб конечно огромен. Жертвы — ужасны. Но те, кто воевал не просто по приказу, а держа в голове какие-то высшие цели и идеалы, делал это, чтобы мы двигались дальше, переходили на новые уровни осознания, а не буксовали в старой колее и делали из войны религию. Это звучит еще страшнее.
Цените мир и берегите его. Для этого не важно, будете вы помнить о войне или нет. Ни одна кровавая победа не даст вам того, что дает каждая счастливая минута мирной жизни. Помните это и передайте остальным.

Прощай, Рэй Брэдбери...


   Фантастику писали и пишут многие. Но сегодня не стало фантаста, которого знает каждый.

   Умер Рэймонд Дуглас Брэдбери. Умер один из зачинателей и строителей очень важного пласта психологической, социальной фантастики. Этот пласт литературы формировали многие, начиная с Уэллса и заканчивая Кингом, но пожалуй только у Брэдбери он обрел действительно гуманистические формы.
   Куда бы ни забиралось воображение Брэдбери - от соседней бензоколонки и до марсианских пустынь - везде оно шло по пути добра, в попытках понять, как работает человеческий разум и сердце, а жизнь видилась не только сугубой реальностью, но фантазией, но не вымышленной и поддельной, а истинной - настолько, насколько истинна природа человека, его образ мыслей и самые тонкие ощущения.

   Когда-то, читая "Марсианские хроники", я порой начинал думать о них как о довольно занудном, тяжелом произведении. Может быть в чем-то мое тогдашнее восприятие соответствовало истине. Чуть позднее я взялся за Брэдбери в оригинале и даже перевел один из неопубликованных его рассказов (перевел неважно, но этого опыта хватило, чтобы понять, насколько хорош Брэдбери как литератор). Именно трудности перевода очень живо дают понять, как просто и вместе с тем мастерски он описывает обыденные вещи, как изящно владеет метафорическим языком.

   Брэдбери хорошо пожил, писал с 12 лет и практически до самой смерти. Был однолюбом, и за 56 лет счастливой жизни с Маргарет у них родилось 4 дочки! Перечитывая краткие биографии таких людей, отчетливо понимаешь, что совершенно нет необходимости быть одиночкой, отверженным, маргиналом и оппозиционером, чтобы творить замечательные вещи - с юных лет и до глубокой старости.

   Рэй, счастливого пути тебе!

   На прощание - дарю всем мой перевод одного из не опубликованных на русском языке рассказов писателя, рассказа, наверное, больше других подходящего этому моменту.
Можно скачать в формате EPUB по прямой ссылке: http://shadow.atlex.ru/LJ/Ray_Bradbury-Time_Intervening.epub

"Провал во времени" ('Time Intervening'), 1947

   Старик вышел во двор с фонариком в такую позднюю ночь, чтобы разузнать у мальчишек, по какому поводу они шумят и веселятся. Но они ничего не ответили ему, кувыркаясь в сухих листьях у дома.
   Старик вернулся домой, присел, обеспокоенный. Было три часа ночи. Руки старика лежали на коленях. Он оглядел их — маленькие, бледные и дрожащие. Весь он был угловатым, как будто был сделан из одних лишь суставов, а его лицо отражалось в зеркале над камином, словно бледное облачко, как след от дыхания на запотевшем стекле.
   Дети тихо смеялись во дворе, в ворохах опавшей листвы.
   Старик выключил фонарик и продолжал сидеть в темноте. Он не понимал, с чего это его так беспокоят дети, играющие под окном. Хотя конечно три часа ночи — это было поздновато для игр на улице. Старика взял озноб.
   Тут послышалось, как ключ поворачивается в замке, и старик встал, чтобы посмотреть, кто бы это мог прийти к нему в этот поздний час. Дверь в передней отворилась, и в дом вошла молодая пара. Они держались за руки и смотрели друг на друга ласково и нежно. Старик уставился на них и воскликнул: "Что вы делаете в моем доме?"
   "А что ты делаешь в нашем доме? Ну-ка, старик, убирайся сейчас же!" — таким был ответ. И молодой человек, схватив старика за руку, бегло ощупал его карманы, чтобы узнать, не стащил ли он чего-нибудь. А потом он вытолкнул его за порог, захлопнул дверь и запер ее на замок.
   "Это мой дом, вы не можете выставить меня на улицу!" — старик стучал в дверь. Потом он отступил в предрассветные сумерки и поднял взгляд на окна верхнего этажа. В их теплом свете двигались силуэты людей.
   Старик побрел вниз по улице, потом вернулся обратно, а мальчишки, будто не замечая его, все еще кувыркались в опавшей листве, подернутой утренней изморозью.

   Старик стоял перед домом и еле слышным шепотом считал: свет в окнах зажегся и погас несколько тысяч раз.

   К дому подбежал парень лет четырнадцати с футбольным мячом в руках. Он вошел в незапертую дверь, и она закрылась за ним.

   Через полчаса, когда уже поднялся утренний ветер, перед домом затормозила машина. Из нее вышла полная женщина с трехлетним малышом. Ступив на мокрый газон, она взглянула на старика и спросила: "Это вы, мистер Терл?"
   "Да", — машинально ответил старик. Почему-то он не хотел пугать ее, и потому солгал. Конечно, он не был Терлом. Терл жил вниз по улице.
   Свет в окнах дома зажегся и погас еще несколько тысяч раз.
   Дети тихо возились в опавшей листве.
   Вот семнадцатилетний юноша в один прыжок перескочил через улицу, принеся с собой слабый запах губной помады — её смазанный отпечаток был на его на щеке. Он чуть не сбил старика с ног, извинился и, взбежав по ступенькам крыльца, скрылся внутри.
   Старик остался один на один со спящим городом. Город окружил его со всех сторон — темнотой окон, дыханием комнат. Звезды застыли среди мерзлых ветвей, и казалось, что это тысячи снежинок замерли на месте, искрясь в морозном воздухе.
   "Это мой дом. Кто эти люди, что входят и выходят из него?" — прокричал старик, обращаясь к детям, игравшим в листве.
   Облетевшие деревья задрожали на ветру.
   Шел 1923-й год. Дом был погружен в темноту. У крыльца остановилась машина, из нее вышла мать с трехлетним сыном Вильямом. Малыш огляделся, посмотрел на дом, погруженный в утренние сумерки, а когда мать повела его к крыльцу, он услышал, как она спросила: "Это вы, мистер Терл?". "Да." — ответил старик. Чей силуэт виднелся в тени большого дуба. Ветер шумел в ветвях дерева. Дверь закрылась.
   В одну летнюю ночь, в 1934-м, Вильям бежал вдоль тротуара, ощущая приятную тяжесть футбольного мяча в руках, а под его ногами проносилась ночная улица. Выпрыгнув из темноты, он пронесся мимо старика и скорее почувствовал, чем увидел его. Оба не обмолвились ни словом. И снова дверь закрылась.
   В 1937-м молодой Вильям в несколько прыжков перебежал через улицу. На его щеке еще горел след от губной помады, след, оставленный той, что была юна и свежа. Ночь и любовь — вот все, о чем он думал в то мгновение, когда чуть не сбил с ног незнакомца, и, крикнув "Простите!" скрылся за дверью.
   В 1947-м году перед домом остановилась машина. Вильям, одетый в изящный твидовый костюм, сидел внутри рядом с женой, вальяжно откинувшись на сиденье. Было поздно, он устал, от обоих слабо пахло спиртным, выпитым в тот вечер. В какое-то мгновение оба они услышали, как деревья вдруг зашумели от ветра. Выбравшись из машины и отперев дверь ключом, они вошли в дом. К ним навстречу из комнаты вышел старик, который воскликнул: "Что вы делаете в моем доме?"
   "А что ты делаешь в нашем доме?" — воскликнул Вильям в ответ. "А ну-ка, старик, убирайся сейчас же!" — и, ощутив легкую тошноту от холода, который исходил от незваного гостя, Вильям обыскал его и вытолкнул за порог. Потом захлопнул дверь и запер ее на замок. Снаружи донесся крик: "Это мой дом! Вы не можете выставить меня за дверь!"
   Они поднялись в спальню и погасили свет.
   В 1928-м Вильям вместе с остальной детворой возился на газоне. Этим утром на их станцию должен был прибыть поезд с цирком, и они коротали время, ожидая его появления. Рельсы отливали голубоватым металлом бледных сумерках. Дети возились в листве, смеялись, толкали друг друга. Старик с фонариком в руках пересек газон и подошел к ним. "Почему вы играете на моем газоне в такой ранний час?" — спросил он.
   "Кто вы?" — спросил Вильям в ответ, на мгновение оторвавшись от возни и посмотрев на старика.
   Старик на мгновение замер перед резвящимися детьми. Потом фонарик выпал из его рук. "О, мой мальчик, да, я понял, теперь я понял!" Он протянул руку, чтобы дотронуться до Вильяма. "Я — это ты, а ты — это я. Я люблю тебя, мой милый мальчик, я люблю тебя всем сердцем! Хочешь, я расскажу тебе, каким ты будешь, когда пройдут годы? Если бы ты знал! Меня, как и тебя, зовут Вильямом. И все эти люди, входящие в дом — тоже Вильямы, все они — это ты, и все они — это я!" Старик взрогнул. "О, сколько времени, сколько долгих лет прошло!"
   "Уходите", — сказал мальчик. — "Вы псих!"
   "Но..." — начал было старик.
   "Вы чокнутый! Я сейчас позову папу!"
   Старик попятился и пошел прочь.
   Огни в окнах дома вспыхивали и гасли. Дети тихо и неприметно кувыркались в шуршащей листве. Тень старика виднелась на темном газоне.
   Наверху, в спальне, в 1947 году, не смыкая глаз, лежал Вильям Латтинг. Потом он сел на постели, зажег сигарету и посмотрел в окно. "Что случилось?" — спросила, проснувшись, его жена.
   "Тот старик..." — сказал Вильям Латтинг, — "Думаю, он все еще здесь, стоит под дубом".
   "Да нет, вряд ли", — ответила она.
   Вильям молча затянулся сигаретой и кивнул. "А что это за дети?" — "Какие дети?" — "Там, на газоне. Чертовски поздно для уличных игр в опавших листьях". — "Может, это дети Морана?" — "Черт! В такое время? Нет, нет".
   Он стоял перед окном с закрытыми глазами. "Ты слышишь?" — "Что?" — "Где-то плачет ребенок..." — "Ничего не слышу", — ответила она.
Она лежала и прислушивалась. Им обоим показалось, что кто-то пробежал по улице, а потом послышалось, как повернулась дверная в передней. Вильям вышел в коридор и посмотрел с лестницы вниз. Никого не было.
   В 1937-м, войдя в дом, Вильям увидел на верхних ступеньках лестницы мужчину в халате, с сигаретой в руке. Тот смотрел вниз. "Это ты, пап?" — но мужчина ничего не ответил, вздохнул и исчез в темноте. Вильям пошел на кухню, чтобы наведаться к холодильнику.
   Мальчишки кувыркались в мягкой, темной в утреннем сумраке листве.
   "Послушай", — сказал Вильям Латтинг. Вместе с женой они прислушались.
   "Тот старик". — сказал Вильям. — "Это он плачет" — "Отчего?" — "Отчего люди плачут? Может быть, у него несчастье" — "Если утром он все еще будет здесь", — донесся из темноты голос его жены, — "позвони в полицию".
   Вильям отвернулся от окна, потушил сигарету и лег в постель. Он наблюдал, как на потолке двигаются тени, появляясь и исчезая тысячи раз. "Нет", — произнес он в конце концов. "Я не буду из-за него звонить в полицию" — "Почему?" — "Не стану я делать этого. Просто не смогу", — сказал он почти шепотом.
   Они лежали рядом. Ветер принес слабый звук плача. Вильям знал, что стоит ему протянуть руку и отодвинуть занавеску, он увидит детей, кувыркающихся в мерзлой утренней листве. И они будут кувыркаться там, далеко внизу, пока рассвет не озарит небо на востоке.
   Его сердце, душа и плоть соединились в желании выйти и лечь в эту листву, рядом с детворой, закопаться в листья, вдыхать их запах, с глазами, полными слез.
   Но вместо этого он повернулся на бок, не в силах сомкнуть глаз, не в силах заснуть.

Что на самом деле сберегают энергосберегающие лампы?


Фото спизжено с сайта http://edisonlightglobes.com

   1 сентября 2009 года в Евросоюзе началось поэтапное «разоружение» от ламп накаливания. Ожидается, что в 2012 году импорт и производство бытовых ламп накаливания будет полностью запрещено (кроме ламп спец. назначения).

   В России ситуация похожая, но с «запасом» в два года. В 2014-м планируется полностью запретить к продаже все лампы накаливания мощнее 25 Вт.

   И вот в последнее время уже пошла активная агитация за энергосберегайки, в т.ч. и на всяких плакатах в наружной рекламе, а-ля «живи в ногу со временем». И еще один дикий френд мне тут писал совсем недавно, что, мол, человеку вообще пофигу, при каком свете жить, хоть при серо-буро-малиновом.
   Поэтому я решил посмотреть, какие вообще плюсы и минусы таких ламп в сравнении с лампами накаливания В БЫТУ. Особенно учитывая, что последние скоро перестанут производить, и если что — имеет смысл ими запастись, тем более что цены на них сейчас мизерные.

   О том, почему нельзя фотографировать при свете большинства люминесцентных ламп, я уже писал в этой статье.

   Но теперь давайте посмотрим на лампы в бытовом аспекте.
Collapse )

Заказчик всегда неправ?

   Регулярно читаю жалобы друзей-фотографов на то, что, мол, заказчик не видит красивых фотографий, пропускает интересные кадры и выбирает самые невыразительные.
   И вот этот вопрос я прокомментирую отдельным постом, тема важная.

   В коммерческой фотографии надо изначально принять как данность, что заказчик видит в фото и требует от фото совсем не то, что ты. И цели разные.
   Ты ищешь эстетику, ракурс, ритм, композицию. А человеку это дофене, ему надо, "чтоб лицо было видно и всё резко".
   Это первая, изначальная сторона проблемы. Она во всей коммерческой фотографии есть, от свадеб и до эксклюзивной предметки. И бывает даже так, что заказчик сам говорит: "Ты офигенно снял, я понимаю, что этот ракурс красивее, лучше по композиции и вообще пиздатый, но изделие нужно показать так, чтоб было понятно покупателю и всё видно, сорри чувак, но надо переделать".

   К этому надо относиться с пониманием. Вы же не пьете на работе чай из сервиза династии Тань, но и за праздничным столом не наливаете в эмалированные кружки. Свои фото для своих нужд, это нормально и удобно.

   Вторая сторона проблемы — это уже ты сам. Если тебе прям не могу как упёрлось сказать своё эстетствующее слово — ну так не показывай вообще одинаковых невыразительных кадров, воспитывай вкус заказчика. Это тоже метод, и в целом работает он неплохо, но здесь нужно вести дипломатическую игру из сказки про голого короля. Т.е. неподготовленный заказчик, видя что-то эстетское, воздерживается от комментариев, боясь выставить себя неграмотным. Ну а через раз-другой — глядишь, уже и начнет во вкус входить.
  
   Бывают конечно и совсем упертые бараны, но они обычно фильтруются уже на входе — к моменту творческой зрелости фотограф просто обязан уметь отличить человека от матака.
  
   Ну и еще — заказ есть заказ, а бонусы в портфолио это уже совершенно отдельная вещь. Сначала выполни задачу, за которую платят. И если при этом что-то набежит в "Избранное", то хорошо, а нет — значит ты просто качественно выполнил работу.

   В общем, в коммерческой фотографии есть два главных принципа: 1. Видеть, понимать и реализовывать конкретные задачи заказчика; 2. Постоянно и непреклонно воспитывать вкус заказчика, выполняя заказ максимально творчески, но при этом в рамках поставленных задач.

Эти принципы хорошо работают во всех сферах визуальной коммуникации.

Приглашаю на семинар «Чёрно-белая фотография в цифровую эру»



Друзья! Для тех, кому интересна черно-белая фотография и цифровая обработка, я подготовил обновленную версию прошлогоднего семинара, куда с удовольствием вас и приглашаю.

Collapse )

Фотофакт: Киса Воробьянинов в Америке, 1912 г.

Люблю лазить по сайту-блогу http://www.shorpy.com
Этот ресурс я в свое время рекомендовал слушателям моего семинара по ЧБ-фото в качестве источника сотен старых фотографий в очень неплохом качестве — как пищу для ума на предмет съемки и обработки.

Порой там попадаются удивительные фотографии. Сегодня набрел на фото, где Ипполит Матвеевич Воробьянинов готовится к сожжению капиталов покойной мадам Петуховой :) Причем в Вашингтоне и в 1912 году :)






На самом же деле на фото изображена типичная сцена для государственного казначейства: уничтожение обветшалых купюр.

Источник: http://www.shorpy.com/node/8109